Кто только не высказался накануне вселатвийского референдума о статусе русского языка! Не остались в стороне и наши националисты, отправившиеся поддержать южных соседей к дверям латвийского посольства. Даже два пламенных российских революционера – Новодворская и Боровой – выкроили в графике своей напряженной разъяснительной работы несколько дней для того, чтобы отправиться в Ригу и попытаться образумить здешних русских не поддаваться на провокации Кремля.

Наверное, нам, жителям Эстонии, не все так однозначно ясно в ситуации с межнациональными отношениями в Латвии. Ведь, как известно, «в каждой избушке свои погремушки» и, несмотря на то, что «латвийская избушка», что называется, у нас под самым носом, мы можем лицезреть только фасад. Фасад, как смело можно утверждать, такой же благополучный, как и у нас. С теми же попытками со стороны Москвы и отдельных слабо интегрированных жителей на этот фасад немного нагадить. Попытки эти обоими государствами немедленно пресекаются – решительно, но с сочувствием к тем, кто в силу убогости своего мышления все еще не понял, в какой стране живет и какие в этой стране ценности главные, а какие – второстепенные, то есть, не важные.

Итак, если округлить некоторые показатели, то можно подытожить, что три четверти из тех, кто счел возможным заявить о своем мнении по поводу русского языка, категорически не хочет ничего менять. Меня эта цифра совершенно не пугает и не удивляет. Мало того, я считаю ее вполне убедительной. Как убедительными можно считать и те 270 тысяч голосов, что были отданы за русский как второй государственный – это ни много ни мало, четверть избирателей! И мне кажется, латвийский президент Андрис Берзиньш слегка поторопился назвать «истинными патриотами» тех, кто «сумел сохранить в накаленной атмосфере референдума хладнокровие и толерантность»: высказаться против чего-то (или против кого-то) – это еще не гражданское мужество. Особенно, когда со всех сторон раздаются истеричные вопли и страшилки а-ля «голосуй, а то проиграешь!»

Не знаю, много ли выиграло латвийское общество, сказав «нет» родному языку почти половины населения. Трудно сказать, как долго продлится эйфория от победы латышского языка, и не окажется ли эта победа пирровой? Помнится, в апреле 2007 года в Таллинне тоже многие были вдохновлены, исступленно называя себя патриотами – они победоносно смотрели на поверженных погромщиков. Я отлично понимаю, что латышам есть, чего опасаться, когда речь заходит о сохранении национальной культуры и ее составляющей – языка. Все-таки носителей этой культуры слишком мало, чтобы не беспокоиться. Но, если разобраться, с той ли стороны исходит настоящая угроза?

Есть и еще один аспект: чуть менее половины электората, вообще, решило отмолчаться. Значит, как минимум, не сочла тему достойной своего внимания. Конечно, процент политической активности в Латвии соответствует среднеевропейскому, но ведь можно взглянуть на эту пассивность иначе: есть проблемы посерьезнее. Мне кажется, что вдохновленные поражением русского языка (я не думаю, что происшедшее можно назвать победой латышского, который и так имеет в стране подобающий статус), очень скоро поймут, что их счастье заключается не в этом. Хотя, конечно, будут и те, кто до глубокой старости станут рассказывать внукам о своем беспримерном личном мужестве на референдуме 2012 года. А кое-кто даже напишет книгу с заглавием «Как мы не поддались на провокацию Кремля».